Неточные совпадения
Вот, окружен своей дубравой,
Петровский
замок. Мрачно он
Недавнею гордится
славой.
Напрасно ждал Наполеон,
Последним счастьем упоенный,
Москвы коленопреклоненной
С ключами старого Кремля;
Нет, не
пошла Москва моя
К нему с повинной головою.
Не праздник, не приемный дар,
Она готовила пожар
Нетерпеливому герою.
Отселе, в думу погружен,
Глядел на грозный пламень он.
Чем ближе подходил он
к этой комнате, тем более, по всем телодвижениям, было заметно его беспокойство: войдя в диванную, он
шел на цыпочках, едва переводил дыхание и перекрестился, прежде чем решился взяться за
замок затворенной двери.
Варвара (покрывает голову платком перед зеркалом). Я теперь гулять
пойду; а ужо нам Глаша постелет постели в саду, маменька позволила. В саду, за малиной, есть калитка, ее маменька запирает на
замок, а ключ прячет. Я его унесла, а ей подложила другой, чтоб не заметила. На вот, может быть, понадобится. (Подает ключ.) Если увижу, так скажу, чтоб приходил
к калитке.
Когда загремел
замок, и Маслову впустили в камеру, все обратились
к ней. Даже дочь дьячка на минуту остановилась, посмотрела на вошедшую, подняв брови, но, ничего не сказав, тотчас же
пошла опять ходить своими большими, решительными шагами. Кораблева воткнула иголку в суровую холстину и вопросительно через очки уставилась на Маслову.
Верочка притронулась
к замку, —
замок слетел: «
идите» — они выходят.
Перекрестился Жилин, подхватил рукой
замок на колодке, чтобы не бренчал,
пошел по дороге, — ногу волочит, а сам все на зарево поглядывает, где месяц встает. Дорогу он узнал. Прямиком
идти верст восемь. Только бы до лесу дойти прежде, чем месяц совсем выйдет. Перешел он речку, — побелел уже свет за горой.
Пошел лощиной,
идет, сам поглядывает: не видать еще месяца. Уж зарево посветлело и с одной стороны лощины все светлее, светлее становится. Ползет под гору тень, все
к нему приближается.
С тех пор прошла про Жилина
слава, что он мастер. Стали
к нему из дальних деревень приезжать: кто
замок на ружье или пистолет починить принесет, кто часы. Привез ему хозяин снасть: и щипчики, и буравчики, и подпилочек.
— Слушаю, братец, слушаю, кормилец ты мой, — отвечала Платонида. — Все будет по приказу исполнено. Птице
к окошку не дам подлететь, на единую пядь не отпущу от себя Матренушку, келарничать
пойду — на
замок запру.
Приехал я в Баден под вечер, а на другой день, утром рано,
пошел в гору
к Старому
Замку. Там ведь происходил"пикник молодых генералов из"Дыма". Мне представилась вся сцена на одной из лужаек. Вид с вышки
замка на весь Баден его лощины и горы, покрытые черным лесом, на долину Рейна — чудесный, и он не мог не захватить меня после долгого сиденья в душных"столицах мира".
Отзвонили вечерню во святых церквах;
За Кремлем горит заря туманная,
Набегают тучки на небо, —
Гонит их метелица распеваючи;
Опустел широкий гостиный двор.
Запирает Степан Парамонович
Свою лавочку дверью дубовою
Да
замком немецким со пружиною;
Злого пса-ворчуна зубастого
На железную цепь привязывает,
И
пошел он домой, призадумавшись,
К молодой хозяйке за Москву-реку.
Она засуетилась, и все засуетились, встали и
пошли в направлении
к замку, где находились экипажи.
Веришь ли, что, бывало, в Алексеевском равелине, — несмотря на допросы, очные ставки и все прибаутки не совсем забавного положения, я до того забывался, что, ходя диагонально по своему пятому Nомeру, несознательно подходил
к двери и хотел
идти за мыслию, которая забывала о
замке и страже.
Завладеть
замком значило нанести смертельный удар конфедерации, а потому Суворов, сознавая, что храброму гарнизону трудно было сделать первый шаг
к сдаче геройски защищаемой крепости, решил взять почин на себя. По прочтении перехваченного письма он
послал капитана Веймарна в
замок с объявлением, что все готово
к штурму и что если гарнизон не сдастся теперь, то будет весь истреблен.
Шуази с тяжелым чувством направился
к Тынцу, покидая на произвол судьбы капитанов Виомениля и Сальяна с частью отряда. Отойдя версты две или три, он вдруг услыхал сильный ружейный огонь в Кракове, остановился и
послал польского офицера на разведку. Офицер скоро вернулся и сообщил, что
замок занят Виоменилем и Сальяном. Шуази повернул назад и быстро
пошел к Кракову.
Прохор. Виноват. По линии выпивки, а также игры в преферанс — почти непобедим, но
к пению — не приспособлен природой. Душа — мягкая, а горло — сухое, хрустит. Пятеркин — ступай вон, бездарная личность, не понравились мы! Рашель,
идем ко мне, я тебе коллекцию
замков покажу.
На пустыре Ананьева не было. Кузьма
пошел до улице, посмотрел по сторонам, но нигде не было видно старика. Парень вернулся
к избе, запер дверь в привинченные кольца висячим
замком и положил ключ в расщелину одного из бревен — место, уговоренное с Петром Ананьевым, на случай совместного ухода из дому. Почти бегом бросился он затем по улице и, не уменьшая шага, меньше чем через час был уже во дворе дома Салтыкова.
В
замке все приуныло. У коменданта составлен был совет. Пролом стены, недостаток в съестных припасах, изготовления русских
к штурму, замеченные в
замке, — все утверждало в общем мнении, что гарнизон не может долее держаться, но что, в случае добровольной покорности, можно ожидать от неприятеля милостивых условий для войска и жителей. Решено через несколько часов
послать в русский стан переговорщиков о сдаче. Сам цейгмейстер, убежденный необходимостию, не противился этому решению.
Настал условный час приема
замка. Сначала послан был
к цейгмейстеру шведский офицер с предуведомлением, что русские
идут немедленно занять остров.
— Может быть, еще не поздно!.. Скачи назад,
иди прямо
к Шереметеву и скажи ему, чтобы русские не входили в
замок. Там офицер шведский зажжет пороховой погреб; взорвет!..
Молодая женщина, накормив грудью свое дитя, положила его опять в колыбель, и старик опять принялся убаюкивать его. Под вязом поставлен стол: скоро готова вечерняя трапеза. Но прежде нежели садиться за нее, все семейство благоговейно творит молитву, и дитя, повторяя за матерью, лепечет благодарение богу за хлеб насущный. Сели; Любуша одна не садится. Она устремила взоры на ближайшую гору, по которой
идет дорога
к замку, и как будто силится глазами поймать какой-то предмет.
— О-о! — произнесла в гневном возбуждении моя молоденькая тетка, — так нельзя! Так нельзя! Что она безумная, что ли, старая княгиня? Мучить так хорошенькую джаным! О-о! Стыд ей, старой княгине, стыд! Погоди, придет на днях
к Гуль-Гуль повелитель, все расскажет Кериму Гуль-Гуль, и освободит Керим Нину из
замка. «
Иди на свободу из
замка, Нина, — скажет он, —
иди, куда хочешь».
— Перестаньте, благородный рыцарь, — начал Гримм с чуть заметной иронией в слове «благородный», — разнеживаться теперь над полумертвой… Что тратить время по пустякам. Она от вас не уйдет. Идите-ка лучше собирать в поход своих товарищей и когда они все выберутся из
замка, мы с Павлом перенесем ее отсюда
к вам. Вы, проводив рыцарей, не захотите марать благородных рук своих в драке с русскими и вернетесь домой… Там вас будет ожидать Эмма и мы с нашими услугами.
— И вправду, что же ждать от разбойника? — ворчал Гримм про себя в минуту раздумья. — Что награбит, тем и богат, а ведь часто волк платится и своей шкурой. Разве — женитьба? Да где ему! Роберт Бернгард посмышленее, да и по молодцеватей его, да и у него что-то не вдруг ладится… А за моего она ни за что не
пойдет, даром что кротка, как овечка, а силком тащить ее из
замка прямо в когти
к коршуну — у меня, кажись, и руки не поднимутся на такое дело… Дьявол попутал меня взяться за него…
— На все необходимы не только отвага, но и ум… Об этом-то я и хотел посоветоваться с тобой и еще кое с кем и
послал герольдов собрать на совет всех соседей… Один из моих рейтаров попался в лапы русских и лишь хитростью спасся и пришел ползком в
замок… Он говорит, что они уже близко… Надо нам тоже приготовиться
к встрече. Полно нам травить, пора палить! А? Какова моя мысль! Даром, что в старом парнике созрела.
—
Пойдем к живым на поминки… а вам до этого дела нет… Дожидайтесь, когда я посвечу вам с башен
замка и неситесь скорей доканчивать… да помните еще слово «булат».
— И вправду, что же ждать от разбойника? — ворчал Гримм про себя в минуту раздумья. — Что награбит, тем и богат, а ведь часто волк платится и своей шкурой. Разве — женитьба? Да где ему! Роберт Бернгард посмышленнее, да и помолодцеватей его, да и у него что-то не вдруг ладится… А за моего она ни за что не
пойдет, даром что кротка, как овечка, а силком тащить ее из
замка прямо в когти
к коршуну — у меня, кажись, и руки не поднимутся на такое дело… Дьявол попутал меня взяться за него…
— Перестаньте, благородный рыцарь, — начал Гримм с чуть заметной иронией в слове «благородный», — разнеживаться теперь над полумертвою… Что тратить время по пустякам. Она от вас не уйдет. Идите-ка лучше собирать в поход своих товарищей, и, когда они все выберутся из
замка, мы с Павлом перенесем ее отсюда
к вам. Вы, проводив рыцарей, не захотите марать благородных рук своих в драке с русскими и вернетесь домой… Там вас будет ожидать Эмма и мы с нашими услугами.
— На все необходимы не только отвага, но и ум… Об этом-то я и хотел посоветоваться с тобою и еще кой с кем и
послал герольдов собрать на совет всех соседей… Один из моих рейтаров попался в лапы русских и лишь хитростью спасся и пришел ползком в
замок… Он говорит, что они уже близко… Надо нам тоже приготовляться
к встрече. Полно нам травить, пора палить! А? Какова мысль! Даром, что в старом парнике созрела.
Я сидел верхом на дрожках, но проворно перекинулся назад, лицом
к запяткам, снял ружье, висевшее у меня за спиной, и развязал платок, которым был обернут
замок, потому что
шел мелкий дождичек.
Ордынов
пошел достать огня и увидел, что дверь
к хозяевам заперта на
замок.